“Все спектакли в моей жизни – про меня…”

Фото Даниэль Камински 1В январе на сцене театра Гешер был впервые показан новый спектакль “Отелло”, легендарная пьеса Шекспира в постановке Лены Крейндлиной. Поговорить с режиссером и генеральным директором Гешера Леной Крейндлиной нам удалось в самую горячую пору – накануне премьеры .

Лена, почему “Отелло”? Потому что это беспроигрышный вариант – проверенная веками классика или  потому, что это  вдруг стало актуальным для вас?

– Ни то и ни другое. Потому что это одна из моих любимых пьес мирового репертуара.

Именно “Отелло”? Вы так любите Шекспира? 

– Только “Отелло”. Я не люблю Шекспира вообще и не прикоснулась бы к некоторым его пьесам, несмотря на то, что никогда нельзя говорить “никогда”. Но есть две пьесы, о которых я давно думаю и мечтаю. Я восемь лет не занималась постановкой, работала директором театра. И каждый год мы говорили, что надо поставить новый спектакль, чтобы талант не заржавел, но как-то не было суровой необходимости. Я просто придумала шоу, и одной из его частей, согласно задумке, должен был стать “Отелло”, а второй “Добрый человек из Сезуана”. В результате в театре Гешер родились два отдельных спектакля.

Опасность классических постановок в том, что режиссеру трудно не повторить опыт предшественников. С другой стороны, оригинальный подход – это риск. Всегда найдется место сомнению: а примет ли зритель?

– Насколько этот спектакль оригинален, судить не мне. Что касается опыта предшественников, то на меня это вообще никак не действует. Я все-таки считаю себя человеком профессиональным, поэтому импульс мой рождается не от чьих-то спектаклей, а от идеи по поводу героев или самой истории. Это может быть мой театральный опыт и театральные впечатления. Какая-то недовысказанность, которая у меня есть. Я видела “Отелло” несколько раз. Ни один из этих спектаклей меня не поразил. И совершенно не было желания спорить с предшественниками или что-то им доказывать. Мне вдруг увиделась эта история. В связи с моей жизнью…

Ваш спектакль – это проекция?

– Все спектакли в моей жизни – их, конечно не так много по сравнению с работами Арье, но все равно они все про меня. Так или иначе. Один – чуть больше про папу, другой – чуть больше про любовь… Все они имеют отношение ко мне, потому что по-другому просто неинтересно. На самом деле, еще не известно, кто главный герой в моей новой постановке. Если вы посмотрите внимательно, поймете, что главных героев здесь пять. Не персонажей, а именно героев. И я абсолютно не уверена, что, если бы я сама давала название спектаклю, то назвала бы его именно “Отелло”. При этом дать ему другое название затруднительно…

Это знакомые вам типажи? Вы встречали их в жизни?

– Не типажи, нет. Я вообще не знаю, что делать с типажами на сцене, а вот характер человека, определенные черты… Например, человеческая неудовлетворенность, которая выражается  у разных героев разными способами..

…кто-то ноет, кто-то борется. А у вас?

– Одни ноют, вторые борются, третьи не понимают, четвертые смиряются, пятые умирают. Мне интересно все это выстроить. Я уверена, что найдутся люди, которые после спектакля скажут: “Что это вообще такое? Где Шекспир? Где драма?” Но поскольку я ставлю спектакли редко, то делаю это для себя, чтобы мне было интересно и хорошо. А там уже посмотрим.

Фото Лиран Леви

Вы режиссер и, соответственно, мыслите образами. Отелло, которого создало некогда ваше воображение, совпадает с образом, который вы реализовали на сцене?

– Все началось вовсе не с Отелло. Первым у меня родился Яго. Я не открою Америку, если скажу, что Отелло – персонаж пассивный. Несмотря на то, что он совершает действия, на самом деле он ничего не двигает. Впрочем, как и все остальные. За исключением Яго. Он – двигатель этой истории. И мне было интересно, как именно он это делает. У режиссеров обычно, так меня учили мои учителя, в результате от замысла остается процентов двадцать. И это еще большая удача! Чаще остается  меньше. Если от моего Яго в итоге останутся эти двадцать процентов, будет здорово.

В спектакле вы делаете акцент на чувственность и сексуальность…

– А на что еще делать акцент? В жизни разве не так?

Но и то и другое довольно сложно изобразить, даже если актер чрезвычайно талантлив…

– К каждому актеру свой подход. Например, с Сашей Демидовым, который в моем спектакле играет Яго, мы знакомы больше двадцати лет. Почти 25 лет он работает в театре, я его очень хорошо чувствую, у нас общая школа. С ним я разговариваю намного меньше, чем с остальными актерами, причем, на своем “птичьем” языке. Молодая актриса Бар Садэ в театре второй год, с ней на “птичьем” не получится, нужен другой способ работы. И мне кажется, что она справится с ролью Дездемоны, у нее для этого есть все необходимые качества. К Мики Леону совсем иной подход. Он, кстати, работал со мной в первом моем спектакле здесь, в театре, 10 лет назад.

Почему на роль мавра вы пригласили именно его?  Что в нем от вашего Отелло?

– Наивность.

Любопытно. А из чего вы исходили при распределении ролей? Выбор актеров для вас был очевидным или мучительным?

– Вообще, я должна сказать, что взяла эту пьесу не только потому, что придумала какой-то свой вариант истории, а еще и потому, что эта пьеса замечательно расходится в нашей труппе. Нет ни одного приглашенного актера, чего давно не случалось в Гешере. Все сошлось, как в пасьянсе: вдруг для каждого нашлось то, о чем давно мечталось. Это не звездный спектакль, он ансамблевый. Но в этом ансамбле – все звезды, здесь нет второстепенных ролей. Я стараюсь об этом не забывать.

Что для вас важнее – слово или жест? Как  формируется пластический ритм спектакля?

– Изначально этот ритм задаю я. На последней стадии подключается наш хореограф Йехезкель Лазаров. Он, конечно, очень мне помогает, как и Юваль Янай, который подбирает музыку.

Про музыку чуть подробнее. Сказать, что музыкальное оформление спектакля весьма оригинально – значит, не сказать ничего. Как вы думаете, Шекспиру бы понравились выбранные вами композиции?

– Я принесла одну песню и сказала Ювалю: хочу, чтобы она была, а дальше делай что хочешь. После чего поставила “Джамайку” в исполнении Робертино Лоретти. Почему она тут? Не знаю. Более того, мы еще слова переписали. Шекспир, думаю, в гробу вертится. Мне хотелось использовать в музыкальном оформлении африканские мотивы. И Отелло в нашем спектакле будет черным. Хотя последние лет сто никто актеров, играющих эту роль, не красит.

Генеральный директор театра Гешер Лена Крейндлина вдруг перевоплощается в режиссера того же театра. Откуда приходит импульс?

– Я все время думаю: что-то стало скучно, надо бы что-нибудь поставить… Но про Шекспира я не думала никогда. Честно. Мне казалось, это что-то слишком большое и ответственное. В театре Гешер ранее не ставились шекспировские трагедии. Ни одной…

Риск велик…

– Ужас! Я не сплю уже два месяца!

- Так сильно переживаете?

– Да! Очень боюсь. Вообще больше всего на свете я ненавижу момент, когда приходят зрители. Но так у любого режиссера! Если бы можно было репетировать, а  потом пришли бы три человека и сказали: вау, здорово! И на этом все. Я свое удовольствие получила.

Что больше всего привлекает вас в профессии режиссера?

– Репетиция. Для меня самый кайф – взять двух артистов, разобрать с ними пьесу и попытаться что-то сделать. А задавать ритм, собирать спектакль, потом смотреть первый акт и думать о том, что в нем двадцать минут лишних – это уже не в радость. Это ужасно.

Несколько лет назад вы поставили “Медею”. Теперь “Отелло”. Есть шанс, что эта дилогия когда-нибудь станет трилогией?

– Да. Если выживу. С момента выхода “Медеи” прошло уже десять лет. Поэтому у меня есть время подумать. Это же как роды, больно, знаете? Я очень хорошо помню эти ощущения. Так же и с режиссурой. Когда выпускаешь спектакль, думаешь: да никогда больше, да зачем мне это надо?

А действительно, зачем?

  Гвоздь в заднице. Бывает такое? Правда, я ж не мучаюсь! Мне тяжело, страшно, трудно, это мазохизм какой-то, но есть секунды удовлетворения, когда у тебя вдруг что-то получается. Ради них, собственно, все и происходит.

 

Лена Крейндлина, досье:

Выпускница ГИТИСа по двум специальностям: “Управление, организация и история театра” и “Режиссура и актерское мастерство”.

Была ассистентом режиссера в Московском молодежном театре на Красной Пресне. Преподавала актерское мастерство в ГИТИСе. Работала режиссером в университете Канзаса, США, а также преподавала в “Школе драматического искусства” во Франции.

С 1991 года живет в Израиле.

Одна из основателей театра Гешер, с первых дней – режиссер и помощник художественного руководителя Евгения Арье.

С 2007 года – генеральный директор театра Гешер.

После репатриации в Израиль была приглашена в Беершевский театр на постановку пьесы “Сад” Йосефа Бар-Йосефа.

В актерской студии Нисана Натива поставила более 10 спектаклей со студентами студии, среди них: “Как важно быть серьезным”, “Жорж Данден”, “Женитьба”, “Тиль Уленшпигель” и др.

Преподает актерское мастерство в актерской студии Йорама Левинштейна.

Является членом общественной дирекции Государственной телерадиовещательной компании Израиля.

Постановки в театре Гешер: “Медея” по пьесе Еврипида (2005), “Кое-что о стиле жизни Коуарда” по пьесе Ноэля Коварда (2006), “Старший сын” по пьесе Александра Вампилова в оригинальной израильской обработке (2007).

Баннер внутренней внизу

Подпишись на рассылку

Новости о самых важных, и интересных мероприятий в Израиле

Справа