Иск отчаяния, или внутренний конфликт российского еврейства

Предельно острая реакция российских властей на решение американского суда, наложившего штраф на Российскую Федерацию за нежелание передать американским хасидам так называемую “библиотеку Шнеерсона”, показала, что вопрос реституции культурных и религиозных ценностей сегодня по-прежнему остается одним из самых сложных в практике международной политики и дипломатии. Свое мнение по этой проблеме мы попросили высказать известного российского бизнесмена, мецената и общественного деятеля Евгения Биргера.

- Евгений Владимирович, ваше имя называют среди тех, кто поддержал довольно жесткую позицию, которую занял суд округа Колумбия в США, который обязал российское правительство выплачивать по $50 тысяч долларов в день до тех пор, пока Россия не отдаст американским хасидам так называемую «коллекцию Шнеерсона»…

– Как вы думаете, если бы сегодня на повестке дня стоял вопрос о возврате Вавилонской империей Государству Израиль Ковчега Завета, Меноры Моисея и других священных реликвий, захваченных Навуходоносором в 586 г.до н.э. в Храме Соломона, стояло бы мировое общественное мнение бы за скорейшее решение этого вопроса? На самом деле с “Библиотекой Шнеерсона” – примерно такая же история. Даже коммунистическое руководство Советского Союза понимало, что в сложном комплексе вопросов, связанных с перемещенными ценностями, есть доводы юридические, а есть доводы, апеллирующие к высшей справедливости. Именно поэтому, скажем, в 1955 году в Германию была возвращена знаменитая Дрезденская галерея старых мастеров. Такое же решение Хрущев принял и по знаменитому Пергамскому алтарю. А ведь СССР мог спокойно оставить эти шедевры в Москве или в Ленинграде в качестве компенсации гигантских культурных потерь, понесенных во время фашисткой оккупации части своей территории. Мог, но не сделал этого.

- То есть, по вашему мнению, советские власти, в отличие от российских, очень хорошо понимали, что является частью немецкого и в более широком смысле мирового художественного наследия, а что – трофеями?

– Я думаю, что приведенные мною примеры говорят о том, что во все времена были случаи проявления высшей государственной мудрости, которая, например, позволяла примирять народы, дважды за один век заплатившие кровью десятков миллионов за политические амбиции и иллюзии своих правителей. Думаю, что таким позитивным примерам есть место и в наше время. В таком вопросе, как принадлежность “библиотеки Шнеерсона” необходимо отстраниться от сиюминутных доводов, эмоций, трепетания души. Нужно выйти и за пределы текущего политического контекста: вот, мол, американцы “акт Магнитского” приняли и постановили оштрафовать русских за то, что они не отдают библиотеку, а мы – примем “закон Димы Яковлева” и библиотеку подальше спрячем. Эта логика ничего конструктивного не даст ни России, ни Америке, ни еврейскому народу. И России, и США надо с одной стороны учиться не поддаваться на провокации, а с другой – извлекать уроки из исторического опыта, как это довольно успешно делает народ Израиля. Только на этой основе можно выстроить доверительные стратегические отношения, которые и должны быть у двух ядерных сверхдержав, как гарантов стабильности на планете и, кстати, ко-спонсоров мирного урегулирования на Ближнем Востоке.

- Не переоценивают ли медиа значение вопроса о “библиотеке Шнеерсона” и желание американской общины Любавичских хасидов воссоединиться со своими духовными ценностями?

– Для значительной части еврейской диаспоры в США имя Шнеерсона и его библиотека действительно значат очень многое. Но, это же значение хорошо понимают и в России. Скажем, в прошлом году на празднование Рош а-Шана в Нью-Йорке у Оэля – места упокоения Любавического Ребе Менахема-Мендела Шнеерсона и его тестя – Ребе Йосефа-Ицхака – специально приехала группа прихожан синагоги «Бейт Менахем» Московского еврейского общинного центра в составе из 80 человек. Кульминацией поездки была первая молитва «Слихот», которую провел раввин Шнеур-Залман Баумгартен у дома, в котором жил Ребе. В определенном смысле стойкое желание России оставить “библитеку Шнеерсона” в Москве говорит о том, что ее не просто расценивают в качестве разменной карты в геополитическом торге с США, но считают и частью национального культурного наследия России. Однако, думаю, что в таких спорных моментах необходимо руководствоваться не только политическими и даже культурными амбициями, а прежде всего уважать мнение людей, для которых книги и документы, собранные Шнеерсоном, – это не просто определенная культурно-историческая, но в первую очередь огромная духовная ценность, важнейшая часть системы религиозной и национальной самоидентификации.

- Можно ли надеяться на то, что такая позиция восторжествует именно среди тех людей в России, кто способен повлиять на решение вопроса об урегулировании статуса “коллекции Шнеерсона”?

– По крайней мере, мне очень хотелось бы на это надеяться. Еще в начале 2001 года, работая в Управлении почтовой связи тогдашнего Минсвязи, при поддержке Федерации еврейских общин России (ФЕОР) и главного раввина России Берла Лазара мне довелось участвовать в подготовке проекта издания почтовой марки с изображением портрета раввина Менахем-Мендл Шнеерсона. Тогда, к сожалению, данному проекту не было суждено реализоваться, в т.ч., возможно, из-за ситуации правового вакуума вокруг собрания Шнеерсона, возможно из-за того, что Шнеерсон все-таки являлся одним из ведущих представителей Литовско-Белорусского направления хасидизма, не связанного напрямую с нынешней религиозной мыслью российской еврейства…Кстати, может быть, история с судом все же напомнит о том проекте…

- Насколько известно еврейской общественности, Вы после инициативы подготовки «марки Шнеерсона» спонсировали создание Института перевода еврейских текстов, за что были удостоены звания «Человек года 5768». Видимо, в том числе и это направление Вашей деятельности не позволило пройти мимо «библиотечной» несправедливости». Какие возможные пути для урегулирования ситуации вокруг “коллекции Шнеерсона” вы видите?

– Прежде чем рассуждать на эту тему, изыскивать организационно-правовые формы оптимального с культурно-исторической точки зрения, норм международного права статуса “коллекции Шнеерсона”, думаю, в первую очередь необходимо уйти от нелепой позиции отрицания самого конфликта, вернее, почвы для него.
Вердикт американского суда, к сожалению, уже пересмотренный, – это, конечно, не самое оптимальное решение по обеспечению возврата коллекции. Принимая посильное участие в подготовке иска общины Любавичских хасидов, я совершенно не рассчитывал на жесткие штрафные санкции, целью был прецедент такого решения. Иск – это жест отчаяния, на который была вынуждена пойти часть американских хасидов, подавших его.

-Как Вы, активный член Федерации еврейских общин – зарегистрированной на территории России организации ортодоксальных хасидов – и гражданин Израиля с 2001 года, оцениваете перспективы развития ситуации?

Бессмысленно отрицать конфликт, надо садиться за стол переговоров, создавать рабочую группу и определять, как всем его сторонам придти к “длинному решению”, которое, во-первых, максимально всех устроит и, во-вторых, позволит при этом сохранить лицо. Не знаю пока, что это может быть: передача коллекции под эгиду ЮНЕСКО, формальное совместное владение, длительное экспонирование предметов в США, облегченный доступ к ней американским гражданам, специально для этого прибывающим в Москву, скорейшая оцифровка всего собрания и организация к ней свободного доступа…Как видите, вариантов может быть много. Надеюсь, что рано или поздно мы сможем найти самый приемлемый из них.

Беседовал Ицхак Либерзон

Баннер внутренней внизу

Подпишись на рассылку

Новости о самых важных, и интересных мероприятий в Израиле